Топ 200

Лидер, ставший призраком

Раздел: Пресса США

23.07.2008 09:54

Арестованный в этот понедельник Радован Караджич (Radovan Karadzic), 12 лет находившийся в бегах, теперь, скорее всего, предстанет перед Гаагским трибуналом. За свою роль в организации резни, которую прокуроры по военным преступлениям в обвинительном заключении по его делу охарактеризовали как 'сцены из ада, записанные на самых темных страницах истории', бывшему лидеру боснийских сербов грозит пожизненное заключение.

Однако в собственных глазах Караджич, по крайней мере, до своего исчезновения в 1996 году, сделавшего его одним из самых тщательно разыскиваемых людей за всю историю Европы, выглядел утонченным интеллектуалом, психиатром и поэтом, одаренным интуитивным пониманием своего народа - боснийских сербов - и тех угроз, которые, как он считал, нависли над самим его существованием после распада Югославии в начале 90-х.

Именно в образнее интеллектуала он обычно представал перед посетителями на пике своей власти, в бытность президентом самопровозглашенной Республика Сербска и главнокомандующим ее вооруженными силами, в горной крепости Пале над осажденным Сараево.

В горнолыжном отеле 'Панорама', превращенном в его штаб-квартиру, по вечерам он устраивал приемы, на которых блистал своим знанием культуры, политики и истории.

Это была сцена в духе свифтовской Лилипутии, одновременно нелепая и зловещая. Всего лишь в нескольких милях от отеля его артиллерия дробила в щебень Сараево, наполняя футбольные поля города могилами - только за время осады было убито больше 10000 человек. Еще немногим дальше кровавые вооруженные формирования сербских националистов проводили так называемые 'этнические чистки', изгоняя десятки тысяч мусульман и хорватов из родных домов, в результате чего 1,5 миллиона человек превратились в беженцев.

Однако в эти первые два года войны, продолжавшейся с 1992 по 1995 гг., еще не было совершено главное преступление. Речь идет о попытке геноцида в Сребренице в 1995 году, во время которой были убиты почти 8000 мужчин и мальчиков-мусульман. Это наглядно продемонстрировало то безумие, которым были охвачены Караджич и его партнер по боснийской резне - командовавший армией генерал Ратко Младич (Ratko Mladic), даже сейчас, когда правительство в Белграде готовится передать Караджича Гаагскому трибуналу, остающийся на свободе.

Однажды ночью в конце весны 1992 года, размахивая кубинской сигарой и потягивая рюмку за рюмкой французского коньяка, Караджич укорял корреспондента The New York Times за репортаж из восточной Боснии о бегстве в горы мусульманских женщин и детей, из городов, захваченных сербскими ополченцами, которые ходили по домам, искали мужчин-мусульман и убивали их. Такова, по словам корреспондента, была реальность 'этнической чистки'.

'Нет, нет, нет', - азартно говорил Караджич, наваливаясь на стол. Как будто втолковывая урок нерадивому ученику, он твердил, что репортер не понимает этнических чисток, представляя их как кошмар для тех, кто бежит в горы, тогда как на самом деле это нечто прямо противоположное. Мусульман не выгоняют из их домов, утверждал он, нет, им дают возможность, за которую они должны быть благодарны - возможность 'возвратиться' в свой единственный настоящий дом, то есть в города и деревни где-нибудь, где они смогут жить с другими мусульманами, вдали от сербов.

Подобное обоснование геноцида выглядело странно, однако оно абсолютно соответствовало донкихотскому характеру Караджича, превратности прошлого которого, казалось, специально подготовили его для роли архитектора попытки переделать историю Боснии.

Он родился 19 июня 1945 года в Черногории в бедной крестьянской семье, кровно связанной с трудной историей этого несчастного региона - во время Второй мировой войны его отец Вук был четником - участником партизанского движения сербских националистов, боровшихся и с нацистскими оккупантами и с коммунистическими партизанами Тито.

После победы Тито его отец был арестован. Его одинокое детство прошло под присмотром матери Йованки, вложившей ему в голову романтические легенды, веками поддерживавшие сербский национализм.

В 1960 году он переехал в Сараево, где и окончил университет по специальности врач-психиатр. Он специализировался на лечении паранойи, однако славился как среди коллег по университету, в котором преподавал, так и среди пациентов, в первую очередь, причудливостью характера и профессиональными ляпами, сделавшими его чем-то вроде постоянного предмета насмешек в среде городской интеллигенции.

В то же время он писал и публиковал стихи, нанимая залы в университете для публичных чтений. Критики в Сараево не высоко ставили его творчество за темную и временами мракобесную тематику, часто связанную с сербскими легендами.

В некотором роде он был весьма живописен со своими двубортными костюмами и уложенной в художественном беспорядке гривой волос. Позднее, во время войны он предпочитал носить камуфляжную форму и фотографировался с обстреливающими Сараево артиллеристами. Он также был известным гурманом и набрал приличный лишний вес еще до прихода в политику.

Начинал он как либерал, но, когда после смерти Тито в 1980 г. под вопросом оказалось существование Югославии, постепенно стал придерживаться более правых взглядов. В 1990 г. он стал одним из основателей Сербской демократической партии, продвигавшей в Боснии крайний сербский национализм и верно служившей делу Великой Сербии, главным борцом за которое выступал Слободан Милошевич (Slobodan Milosevic), сербский лидер из Белграда.

В апреле 1992 года, после того как лидер боснийских мусульман Алия Изетбегович (Alija Izetbegovic) провозгласил независимость республики, Караджич выступил против планов, как он выразился, навязать Боснии 'исламскую республику' и бежал из Сараево в свою цитадель в Пале, где провозгласил основание независимой сербской республики.

Многие из знавших его в те годы были уверены, что готовность ООН и западных держав - особенно Соединенных Штатов и Британии - вести с ним переговоры в Пале и проводить дипломатические встречи в Европе только подогревает его самодовольство, и без того изрядно выросшее за время войны.

Переговоры с эмиссарами уровня бывшего госсекретаря США Сайруса Вэнса (Cyrus Vance) и занимавшего тогда пост главы британского МИДа Дэвида Оуэна (David Owen) не прекращались даже когда сербские вооруженные формирования опустошали Боснию. За 43 месяца войны погибло от 150 до 200 тысяч человек, кроме того, следователи ООН установили факты не менее чем 20000 изнасилований.

В страхе перед арестом за военные преступления по ордеру, выданному ООН после завершивших войну Дейтонских соглашений 1995-го года, Караджич и Младич покинули свои посты и скрылись.

Несмотря на постоянные рейды сил НАТО, зачастую с участием американских солдат, до этого понедельника ни одного, ни другого найти не могли.

Ряд главных прокуроров Гаагского трибунала выражал руководству сил НАТО в Боснии, а также стоящим над ними политикам, недовольство недостаточным, по их мнению, рвением в вопросе преследования двух беглецов.

В Черногории и в боснийских оплотах сербских националистов Караджича продолжают заочно прославлять как героя. Его портреты печатают на футболках, его имя пишут на стенах. В 2004 г. он даже ухитрился напечатать в Белграде свой роман, а газеты писали, что его видели прохлаждающимся в кафе сербской столицы.

В 2003 году в своей статье в The New York Times Карла дель Понте (Carla Del Ponte), бывшая тогда главным прокурором Гаагского трибунала, высказалась крайне жестко.

'Когда лица, скрывающиеся от правосудия, такие как д-р Караджич и генерал Младич, из символов отсутствия твердости превратятся в символы решимости международного сообщества, только тогда у Боснии и Герцеговины, а также и других пострадавших стран региона, появится возможность установить у себя власть закона, - писала она. - Настало время, проявить волю и предать Радована Караджича и Ратко Младича суду. Этого заслуживают как их жертвы, так и весь мир'.

"The International Herald Tribune", США

  Добавить комментарий

Имя:
E-Mail:
Комментарий:
Введите код: